Вторая  часть  «Света  на  пути»  начинается  сле­дующими  словами:

      Из   молчания, которое  есть  мир, раздастся  звучный  голос. И  голос  этот  скажет: «Нехорошо, ты  пожинал, теперь  ты  должен  сеять. И, зная, что  голос  этот – само  молчание, ты  послушаешься».

      Звучный  голос, раздающийся  «из  молчания, которое  есть  мир» – голос  духа, пробивающий  себе, путь  в  поле  твоего  сознания. Голос  этот  слышится  не  так  ясно, как  в  миг  озарения, так  как  до  слуха  доходят  колебания  из  низших  плоскостей  сознания, и  ухо  не  в  силах  так  явственно  разли­чать  высокие  колебания, исходящие  из  высших  обла­стей  разума. Но  голос  настойчив, и  если  прислу­шиваться  к  нему, то  ты  услышишь  его. Его  не  смешать  с  волнами  мысли, наполняющими  эфир, потому  что, думая  о  духовном  мире, мы  возносимся  разумом, и  колебания, исходящая  из  низших  обла­стей  сознания, не  так  легко  доходят  до  нас. Мы  вскоре  научаемся  отличать  ясный, чистый  голос  духа  от  более  резких  волн  мысли, ударяющихся  о  нас. Голос  духа  всегда  имеет  склонность  «воз­носить»  нас, и  влияние  его  всегда  направлено  в  сторону  возвышенного.

      «И  голос  этот  скажет: «Нехорошо, ты  пожи­нал, теперь  ты  должен  сеять». Слова  эти  изображают  то  стремление, которое  овладевает  истинным  оккультистом, испытавшим  высшее  состояние  сознания. Оно  побуждает  его  проводить  в  живую  действительность  воспринятую  им  истину, проявить  на  деле  и  в  общении  с  миром  мысль, дошедшую  до  него  в  молчании.

      Пусть  душа, в  одиночестве, и  ждёт  того  мгновения, когда  истина  осенит  её, но  истина, однажды  воспринятая  и  вселившаяся  в  сердце  наше, наполняет  душу  божественной  тревогой  и  побуждает  её  войти  в  мир  и  жить  жизнью  духа  среди  людей  и  с  людьми, вместо  того, чтобы  жить  врозь  и  вдали  от  них.

      Тот, кого  осенило  духовное  озарение – хотя  бы  и  в  самой  слабой  степени – уже  другой  человек. Он  излучает  мысль, не  похожую  на  ту, которая  возникает  в  умах  людей, его  окружающих. У  него  другие  идеалы, а, следовательно, и  другие  мысли. И  волны  мысли  его  влияют  и  на  великий  водоём  мысленных  волн  окружающего  его  мира. Они  поднимают  людей – они  подобны  потоку  чистой  воды, который  вливается  в  мутный  пруд  и  постепенно  очищает  его.

      Мысли  и  присутствие  такого  человека  нужны  для  работы  в  мире, и  духовный  разум  побуждает  его  войти  в  мир  и  жить  в  нём, жить  среди  людей, а  не  врозь. Он  говорит  ему: «Ты  пожинал, теперь  ты  должен  сеять. И, зная, что  голос  этот  – само  молчание» – он  повинуется.

      Есть  три  великих  ступени  духовной  и  умственной  жизни  человечества  и, подобно  тому, как  ребёнок  до  рождения  проходит  через  все  телесные  видоизменения, очертания  и  формы, через  которые  человечество  проходило  в  течение  долгих  веков  роста, так  и  человек, растущий  духовно, проходит  все  степени  умственного  и  духовного  развития  человечества. Но  каждый отдельный человек, развиваясь, претерпевает только такие изменения, которые  ведут  к  степени  развития, достигаемой  им  в  период полной  зрелости. Он  может  достигнуть только  первой  ступени, если  он  индивидуум, принадлежащий  к  этой  первой  ступени. Если  же  он  человек  вто­рой  ступени, то  он  проходит  через  первую  ступень  и  переходит  во  вторую. А  если  его  душа  на  третьей  ступени  развития, то  он  необычайно  быстро  прохо­дит  первую  и  вторую  ступени  и  затем  развивается  до  степени  сознания  третьей. Рассмотрим  теперь  все  эти  три  ступени.

      Первая  ступень  есть  та  плоскость  жизни, в  ко­торой  господство  принадлежит  инстинктивному  уму, так  как  интеллект  ещё  не  достаточно  развит, чтобы  вполне  вступить  в  свои  права, а  проявления  духовного  разума  едва  заметны. На  этой  ступени  находятся  первобытные  народы и  малые  дети. Люди, стоящие  на  этой  ступени  развития, озабочены  почти  исключи­тельно  тем, что  касается  их  телесной  жизни. Их  мысли, главным  образом, направлены  на  добывание  пищи, устройство  для  себя  крова  и  удовлетворение  телесных  потребностей. У  них  наблюдается  неко­торая  свобода, демократизм  и  отсутствие   чувства   превосходства   одного  человека над  другим  («я  лучше  тебя», или  «я  святее  тебя»), что  делает  их  жизнь  свободнее, легче  и  счастливее, чем  жизнь  тех, кто  находится  на  следующей, более  высокой  ступени. Они  очень  мало  или  ничего  не  знают  о  «грехе», и  обыкновенно  удовлетворяют  свои  желания, не  задаваясь  вопросом  об  их  законности. У  них  наблюдается  что-то  вроде  инстинктивной  веры  в  высшую  Силу. Но  они  не  особенно  тревожатся  мыслями  о  том, что  это  за  сила  и  не  думают, что  соблюдение  известных  обрядов  и  правил  угодно  Божеству  и  что  неисполнение  их  может  вызвать  Его  гнев. Они  не  слишком  беспокоятся  о  своих  шансах  на  «спа­сение»  и  инстинктивно  расположены  представлять  себе, что  высшая  сила, которая  заботится  о  них  здесь, будет  заботиться  о  них  и  в  потустороннем  мире.

      Вторая  ступень  достигается  тогда, когда  начинает  заявлять свои  права  на  рассудок. У  человека  начи­нает  тогда  пробуждаться  сознание  «добра  и  зла». Он  открывает  в  себе  что-то  таинственное, происте­кающее  из  более  возвышенной  области  его  ума  и  вызывающее  у  него  чувство  стыда  при  совершении  некоторых  эгоистических  поступков  и  чувство  спокойствия  и  удовлетворения  при  совершении  (сравни­тельно)  альтруистических  поступков. Но  рассудок  не  останавливается  на   этом. Он  начинает  из­мышлять  «добрые»  и  «злые»  поступки. Появляются  жрецы  и  пророки, которые  говорят, что  некоторые  поступки  (обыкновенно  принесение  кем-либо  в  дар  храму  части  своего  имущества)  относятся  к  делам  «добрым»  и угодным  Божеству. И, наоборот, другие  поступки  (как, например, отказ  посещать  храм  или  содействовать  его  поддержанию)  являются  «злом»  и  неизбежно  навлекают  на  человека  кару  Божества. Эти  жрецы  и  пророки  придумывают  райские  обители, соответствующие  желаниям  их  последователей, и  преисподнюю, наполненную  всем  тем, чего  осо­бенно  боятся  пасомые  ими. Все  делится  на  «доброе»  и  «злое». Причём  список  «злого», по-видимому, ока­зывается  несравненно  обширнее. Большая  часть  приятных  вещей  помещена  в  списках  «злого»  только  потому, что  они  доставляют  удовольствие.  Точно  так  же, перечень  «доброго»  заключает  в  себе  большую  часть  неприятных  вещей, так  как  господствует  убеждение, что  Божество  радуется, видя, как  дети  его  совершают  неприятные  для  них  действия, и  преисполняется   гневом, если  им  удаётся  доставить  себе  какое-либо  удовольствие. Измышля­ются  различные  вероисповедания  и  секты. И  жестокое  наказание  предназначается  тем, кто  не  соглашается  с  общепринятыми  вероисповеданиями  и  присоеди­няется  к  сектантам. При  этом  исходят  из  того  воззрения, что  все, несогласные  с  известными  взгля­дами  на  Божество, идут  «против  Бога», являются  Его  «врагами»  и  поэтому  должны  быть  и  будут  караемы  Им. Но  люди  часто  предпочитают  осво­бодить  Бога  от  обязанности  карать  неверующих  и  берут  это  на  себя.

      Люди  на  этой  ступени  духовного  развития  обыкно­венно  проявляют  немало  фанатизма. Они  объявляют  некоторые  дни  «священными»  (как  будто  не  все  дни  таковы)  и  настаивают  на  предпочтитель­ной  святости  одних  мест  перед  другими. Они  заявляют  притязание  на  то, что  известные  народы  или  племена  «избраны»  Богом  и  находятся  под  Его  покровительством, тогда  как  остальные  ненавидимы  Богом. Они  настаивают  на  том, что  только  горсти  людей  суждено  быть  «спасённой»  и  что  большинство  чад  Божьих  предопределено  к  вечному  проклятию  и  наказанию. С  точки  зрения  людей   второй  ступени, ад  пышет  жаром. Непримиримость, возникающая  из  чувства  собственной  праведности, является  выдаю­щейся   характеристикой  этой  стадии. Образуются  секты, и  между  ними  возникают  ненависть  и  зависть. Страх  царит, и  люди  почти  утратили  представление  о  Божественной  любви. Братство  людей  является  пустым  звуком  на  этой  ступени  развития. Все  братские  чувства  проявляются  исключительно  по  отношению  к  людям, принадлежащим  к  какой-либо  отдельной  секте. Все  же, находящиеся  за  пре­делами  её, не  «братья», а  «язычники», «идолопоклон­ники», «неверующие», «отщепенцы», «еретики»  и  т. п. Всеединство, которое  инстинктивно  ощущается  на  первой  стадии  (и  уже  не  только  чувствуется, но  и  ясно  постигается  на  третьей  стадии), по-видимому, не  ощущается  и  не  понимается  на  второй  ступени. На  этой  ступени  основным  тоном  является  обо­собленность. По  мере  того, как  человечество  под­вигается  вперёд  по  этой  ступени  развития, и  рассудок  развивается  всё  больше  и  больше, он  заставляет  отбрасывать  многие  суеверия  и  нелепые  понятия, которые  некогда  казались  священными, самой  исти­ной. Изношенные  и  негодные  покровы  срываются  один  за  другим, и  обыкновенно  наступает  полоса  безверия  и  скептицизма. Старые  верования  отбрасы­ваются  и  ничем  новым  не  заменяются. Но  после  этой  фазы  духовный  разум  как  бы  сосредоточивает  все  свои  усилия  на  том, чтобы  внедрить  в  поле  сознания  самоочевидность  истины – истинной  веры – учений  Духа. И  тогда  человек  переходит  на  третью  ступень  развития.

      На  третьей  ступени  люди  видят  добро  в  каждом, во  всех  вещах  и  на  всяком  месте. Некоторые  явления  кажутся  более  совершенными, чем  другие, но  все  они  образуют  часть  великого  мирового  плана. Развитая  душа  расстаётся  с  некоторыми  вещами  в  силу  отсутствия  желания, отбрасывая  их  подобно  тому, как  бросают  уже  негодные  орудия  или  изношенную  одежду. Но  такой  душе  ясно, что  те  же  самые  вещи  для  других  являются  их  наилучшим  достоянием, что  вещи  эти  несравненно  лучше  многого  из  того, от  чего  эти  неразвитые  люди  отре­шились  ещё  раньше. Ей  также  ясно, что  все живущие  находится  на  Пути: одни  подвинулись  немного  дальше  других, но   все  идут   в   одном   направлении. Ей   ясно, что   все  учат  урок  жизни  и  извлекают  пользу  из  своих  ошибок. Ей  ясны  проявления  как «добра», так  и  «зла»  (понятия  лишь  относительные)  во  всяком  человеке, но  она  предпочитает  искать  «добро»  в  грешнике, чем  «зло»  в  святом. Она  видит  в  «грехе», главным  образом, ошибки, плохо  направленную  энергию  и  неразвитый  ум.

     Душа, развившаяся  до  третьей  ступени, видит  хорошее  во  всех  формах  религии – и  видит  его  настолько  ясно, что  ей  становится  трудно  следовать  узким  верованиям  какой-либо  одной  из  них. Она  видит  поклонение  Абсолюту  и  признание  Его  во  всех  понятиях  о  Божестве, когда-либо  возникавших  в  человеческом  уме, начиная  от  каменного  исту­кана  и  кончая  высшей  идеей  о  Божестве, признавае­мой  любой  из  «церквей». Так  как  всё  различие  между  высшими  и  низшими  понятиями  о  Боге  сво­дится  всецело  к  разнице  в  степени  духовного  развития  последователей  данных  верований. По  мере  того, как  человек  развивается, его  понятие  о  Боге  совершенствуется – оно  всегда  лишь  возвеличение, идеализация  того  понятия, которое   человек  имеет  о  самом  себе. Бог  высокоразвитого  человека  ничего  не  будет  говорить  сердцу  дикаря, а  Бог  дикаря  не  будет  привлекателен  для  развитого  человека. Но  каждый  из  них  делает  всё, что  в  его  силах, создавая  себе  понятие  о  Боге, соответствующее  той  ступени  развития, на  которой  он  находится. Один  писатель  очень  удачно  выразил   эту   мысль   в  следующих  словах: «Бог  всякого  человека  есть  то, что  в  нём  самом  есть  лучшего, а  дьявол – сово­купность  всех  его  худших  черт». Впрочем, когда  понятие  о  Божестве  расширяется, дьявол  исчезает.

      Но  преобладающей, отличительной  мыслью  на  третьей  ступени  развития  человека  является  сознание  Всеединства. Он  видит  и  чувствует, что  весь  мир  живёт  и  преисполнен  разума  в  различных  степенях  проявления. Он  чувствует  себя  частью  этой  великой  жизни, чувствует  своё  тождество  со  всем  живущим. Он  ощущает  соприкосновение  со  всей  природой – во  всех  её  формах. Во  всех  формах  жизни  он  видит  частичку  самого  себя, сознаёт, что  всякая  особая  форма  жизни  соответствует  чему-то  в  нём  самом. Это  не  значит, что  он  так  же  кровожаден,  как   тигр, хвастлив, как   павлин, ядовит, как   змея. Но, тем  не  менее,  он  чувствует, что  все  свойства  этих  животных  присущи  ему. Хотя  они  и  подчинены  и  управляются  его  высшим  «я», но  всё  же  все  они  на  лицо. Соответственно  этому  он  может  сочувствовать  этим  животным  или  тем  людям, в  которых  эти  животные  свойства  ещё  заметно  проявляются. Он  жалеет  их, но  не  ненавидит  своего  брата, как  бы  ни  были  ему  неприятны  и  нежелательны  черты  его  характера. Он  ощущает  в  себе  все  свойства, как  высшей  жизни, так  и  низшей, и  сознаёт, что  он  развивается  и  переходит  в  эти  высшие  формы  и  что  придёт  день, когда  он  уподобится  им.

     Он  чувствует  трепет  великой  жизни, часть  которой  он  составляет, и  сознаёт, что  это  его  жизнь. Сознание  обособленности  покидает  его. Он  испытывает  чувство  безопасности, происходящее  от  сознания  своего  тождества  с  вселенской  жизнью, и  потому  он  не  ведает  боязни. Он  бесстрашно  смотрит, как  на  нынешний, так  и  на  грядущий  день  и  радостно  идёт  навстречу  Божественному  событию,  ожидающему  его. Он  чувствует  себя  в  мире, как  в  родном  доме. Разве  вся  вселенная  не  родственна  ему? Разве  он  не  всегда  в  среде  своих  близких?

     Такое  сознание  избавляет  человека  от  страха, ненависти  и  от  желания  осуждать  кого  бы  то  ни  было. Оно  учит  быть  добрым. Оно  учит  человека  видеть  в  Боге  Отца, а  во  всех  людях – братьев. Оно  заменяет  слепую  веру  знанием. Оно  как  бы  творит  человека  заново  и  подвигает  его, ставшего  теперь  другим  существом, на  следующую  ступень  его  жизненного  пути.

     Нет  ничего  удивительного, что  человек, стоя­щий  на  этой  третьей  ступени  развития, непонятен  для  людей, достигших  лишь  второй  ступени. Неуди­вительно, что  они  часто  смотрят  на  него, как  на  человека, стоящего  лишь  на  первой  ступени, потому  что  он  не  видит  «зла»  в  том, что  им  кажется  злом. Неудивительно, что  они  изумляются  тому, что  он  видит  «добро»  там, где  они  его  не  замечают. Он  подобен  чужеземцу  в  чужой  стране  и  не  должен  роптать, если  о  нём  судят  несправедливо  и  не  понимают  его. Но  таких  людей  с  каждым  годом  становится  всё  больше  и  больше, они  появляются   в  изобилии,  и,  когда  их   окажется   достаточное   число,  на   старой  земле  совершится  мирная  революция. Тогда  человек  не  будет  блаженствовать, утопая  в  роскоши  в  то  время, как  его  брат  умирает  с  голода. Он  не  будет  в  состоянии  угнетать  и  эксплуатировать  своих  собратьев  и  терпеть  многое  из  того, мимо  чего  в  настоящее  время  проходит, равнодушно  и  не  задумываясь, большинство  людей. Нас  могут  спросить: почему  же  он  не  будет  этого  делать? Просто  потому, что  человек, который  испытал  новое  состояние  сознания, уже  порвал  с  прежним  чувством  обособленности  и  теперь  разделяет  страдания  брата  и  радуется  его  радости; он  нахо­дится  в  общении  со  всеми  другими  душами.

     Откуда  является  эта  душевная  тревога, заставляю­щая   людей  возводить  больницы  и  другие  благотворительные  учреждения? Отчего  мы  испытываем  неприятное  чувство  при  виде  чужого  страдания? Всё  это  исходит  от  нашего  духовного  разума, пробуждающего  в  нас  чувства  близости  ко  всему  живущему  и, таким  образом, делающего  всё  более  и  более  мучительным  лицезрение  чужих  страданий  и  сознание  их  существования. Люди  начинают  сами  чувствовать  чужие  страдания, это  вызывает  в  них  неприятное  чувство, и  они  делают  хотя  бы  слабые  усилия, чтобы  избавить  своих  ближних  от  этих  страданий. Человечество  становится  сострадательнее, благодаря  пробуждению  этого  сознания, хотя  оно  всё  ещё  находится  в  варварском  состоянии  сравнительно  с  будущим  положением  вещей, когда  третья  ступень  развития  станет  более  обычной. Человечество  в  данный  момент  стоит  лицом  к  лицу  с  большими  переменами; тысячи  соломинок, летающих  в  воздухе, показывают, откуда  дует  ветер  и  куда  он  на­правляется. Пока  ещё  только  чувствуется  лёгкий  ветерок, но  скоро  он  окрепнет  и  поднимется  буря, которая  сметёт  всё, что  человек  строил  на  многие  годы  и  считал  долговечным. А  после  бури  человек  начнёт  возводить  более  совершенные  постройки – такие, которые  простоят  долго. Разве  вы  не  заметили  уже  признаков  этой  перемены, разве  вы  не  чувствуете  дуновения  ветра? Но, заметьте, это – конечная  перемена  будет  вызвана  не  ненавистью, местью  или  другими  недостойными  мотивами, а  явится  результатом  ве­ликой, всё  усиливающейся  любви – того  чувства, ко­торое  убедит  людей  в  их  родственной  связи  между  собой. Убедит  их  в  том, что  вред, нанесённый  одному  из  них, есть  вред  и  для  всех; что  радость  одного  есть  радость  всех; что  все  они – Единое. Таким  образом  наступит  рассвет  Золотого  Века.

      Может  показаться, что  мы  отвлеклись  от  текста  «Света  на  пути», но  то, что  мы  здесь  говорили, имеет  прямое  отношение  к  вопросу  о  посеве  после  жатвы, о  даянии  после  получения, о  работе  после  приобретения  запаса  новой  силы. Голос, звучащий  из  молчания, воистину  скажет  всем  нам: «Идите  и  возделывайте  мой  виноградник, но  не  делая  лихорадочных  усилий  и  не  пытаясь  насиловать  естественный  рост  жизненных  явлений; работа  ваша  будет  лучше  всего  сделана  вашей  собственной  жизнью. Вы  нужны, как  закваска, чтобы  поднять  тесто».

Читать дальше…